Использование магнитно-резонансной томографии с динамическим контрастным усилением в дифференциальной диагностике маммографически выявляемых асимметрий молочной железы: проспективное когортное исследование

ВВЕДЕНИЕ: Рак молочной железы (РМЖ) представляет собой одну из наиболее сложных и актуальных проблем в современной клинической онкологии, требуя для оптимизации выживаемости комплексного подхода, в котором ключевое значение имеет раннее выявление заболевания. В настоящее время маммография остается базовым методом скрининга, обладая сравнительно высокой чувствительностью, однако специфичность маммографии невелика. Особые сложности возникают при интерпретации изменений категории BI-RADS 3, где вероятность злокачественности не превышает 2%. К таким изменениям относятся асимметрии, выявляемые в 1–2% всех маммографических исследований. В то же время привлекает возможность использования магнитно-резонансной томографии (МРТ), характеризующейся отсутствием лучевой нагрузки, а также возможностью дифференцирования тканей как по характеристикам МР-сигнала, так и по кинетике накопления и вымывания контрастного вещества.

ЦЕЛЬ: Оценка диагностической ценности магнитно-резонансной томографии (МРТ) молочной железы (МЖ) с динамическим контрастированием (ДК) в дифференциальной диагностике маммографически выявляемых асимметрий МЖ. 

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ: Включено 57 пациенток в возрасте 43,13±6,57 года, у которых при выполнении маммографии были выявлены асимметрии. Всем пациенткам выполняли сбор анамнеза и клиническое обследование МЖ, а также анализ и оценку результатов других исследований МЖ. МРТ МЖ с динамическим контрастированием выполняли на системе Siemens Amira (Германия) с напряженностью магнитного поля 1,5 Т с контрастным усилением гадобутролом в дозе 7,5 мл (1 ммоль) со скоростью 3–5 мл/с. Верификацию изменений осуществляли по результатам цито- и/или гистологического исследований либо наблюдения в течение минимум 3 лет.

Статистика: сравнение нормально распределенных выборок производили с использованием t-критерия Стьюдента, ненормально распределенных — с использованием критериев Уилкоксона и хи-квадрат. Статистическую достоверность констатировали при получении значений р<0,05. Рассчитывали также значения чувствительности и специфичности для перекрестных таблиц 2×2.

РЕЗУЛЬТАТЫ: Истинные асимметрии без объемного образования включали физиологические асимметрии, обусловленные неравномерным распределением железистой или фиброзной ткани, и асимметричный отек МЖ. Первый вариант встречался наиболее часто (50,86% наблюдений), при этом отмечалось наличие асимметрично расположенных скоплений железистофиброзной ткани в зонах, суммация которых соответствовала наблюдаемым при маммографии изменениям. Асимметричный отек МЖ может быть обусловлен как отечно-инфильтративым РМЖ, так и различными вариантами доброкачественного отека, встречался достаточно редко (3,51% всех случаев). О злокачественной природе отека свидетельствовали признаки метастатического поражения регионарных лимфоузлов либо наличие участков паренхимы, демонстрировавших подозрительную динамику контрастирования. Истинные асимметрии, обусловленные наличием объемного образования, могли быть обусловлены РМЖ (12,28% наблюдений) либо доброкачественными образованиями (22,81% наблюдений).

У 49,12% пациенток отмечалось накопление контраста в зоне асимметрии. ACR I тип кинетической кривой имел место в 50,0% случаев и во всех случаях соответствовал доброкачественным изменениям и поэтому характеризовался 100% прогностической ценностью положительного результата в отношении доброкачественной природы асимметрии. ACR II тип кинетической кривой был зафиксирован в 25,0% случаев; чувствительность и специфичность данного типа кинетической кривой в отношении асимметрий, обусловленных РМЖ, составили 60,0% и 82,61% соответственно. ACR III тип имел место у 25,0% пациенток. Чувствительность и специфичность данного типа кинетической кривой в отношении РМЖ составили 40,0% (p<0,001) и 78,26% (p=0,053).

ОБСУЖДЕНИЕ: Технические асимметрии, обусловленные различиями экспозиции, компрессии или укладки контралатеральных МЖ при получении маммографических изображений, по нашему мнению, достаточно легко идентифицируются при рутинной скрининговой маммографии и не подлежат дальнейшему анализу, требуя получения технически корректных изображений. Ятрогенные асимметрии (послеоперационные рубцы) встречаются достаточно часто (14,04% в нашей выборке), однако также хорошо идентифицируются при клиническом обследовании.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Общая чувствительность МРТ с ДК в диагностике инвазивного РМЖ на фоне маммографически выявляемых асимметрий составила 100%, специфичность — 69,57%.

1. Sung H., Ferlay J., Siegel R.L. et al. Global Cancer Statistics 2020: GLOBOCAN Estimates of Incidence and Mortality Worldwide for 36 Cancers in 185 Countries // CA Cancer J. Clin. 2021. Vol. 71, No 3. Р. 209–249. doi: 10.3322/caac.21660.

2. Arnold M., Morgan E., Rumgay H. et al. Current and future burden of breast cancer: Global statistics for 2020 and 2040 // Breast. 2022. Vol. 66. Р. 15–23. doi: 10.1016/j.breast.2022.08.010.

3. Золотарев Н.Ю., Старинский В.В., Шахзадова А.О., Грецова О.П. Динамика основных показателей медицинской помощи населению Российской Федерации за 1993–2023 гг. по профилю «Онкология» // Онкология. Журнал им. П. А. Герцена. 2025. Т. 14, № 3. С. 71–77.

4. Duffy S.W., Tabár L., Yen A.M. et al. Mammography screening reduces rates of advanced and fatal breast cancers: Results in 549,091 women // Cancer. 2020. Vol. 126, No. 13. Р. 2971–2979. doi: 10.1002/cncr.32859.

5. van der Waal D., Ripping T.M., Verbeek A.L., Broeders M.J. Evidence for reducing cancer-specific mortality due to screening for breast cancer in Europe: A systematic review // Eur. J. Cancer. 2020. Vol. 127. Р. 191–206. doi: 10.1016/j.ejca.2019.12.010.

6. Henderson J.T., Webber E.M., Weyrich M.S. et al. Screening for breast cancer: evidence report and systematic review for the US Preventive Services Task Force // JAMA. 2024. Vol. 331, No. 21. Р. 1860–1895. doi: 10.1001/jama.2023.25844.

7. Duffy S.W., Vulkan D., Cuckle H. et al. Effect of mammographic screening from age 40 years on breast cancer mortality (UK Age trial): final results of a randomised, controlled trial // Lancet Oncol. 2020. Vol. 21, No. 9. Р. 1165–1172. doi: 10.1016/S1470-2045(20)30398-e on digital breast tomosynthesis in breast cancer detection // Breast. 2013. Vol. 22, No. 2. Р. 101–108.

8. Mann R.M., Kuhl C.K., Moy L. Contrast-enhanced MRI for breast cancer screening // J. Magn. Reson Imaging. 2019. Vol. 50, No. 2. Р. 377–390.

9. Newell M.S. ACR BI-RADS® v2025 Manual. Reston, VA: American Colledge of Radiology, 2025.

10. Пасынков Д.В., Меринов С.Н., Павликова О.А. и др. Маммографически определяемые асимметрии паренхимы молочных желез: причины и возможности их маммографической и ультразвуковой дифференциальной диагностики // Acta Medica Eurasica. 2023. № 4. С. 55–68.

11. Leung J.W., Sickles E.A. Developing asymmetry identified on mammography: correlation with imaging outcome and pathologic findings // AJR Am. J. Roentgenol 2007. Vol. 188, No. 3. Р. 667–675. doi: 10.2214/AJR.06.0413.

12. Yan J., Jiaren M. Comparative study of mammography and breast ultrasound in the diagnosis of breast cancer in young women: A meta-analysis // Journal of Radiation Research and Applied Sciences. 2025. Vol. 18, No. 3. Р. 101767. https://doi.org/10.1016/j.jrras.2025.101767.

13. Saslow D., Boetes C., Burke W. et al. American Cancer Society guidelines for breast screening with MRI as an adjunct to mammography // CA Cancer J. Clin. 2007. Vol. 57, No. 2. Р. 75–89. doi: 10.3322/canjclin.57.2.75.

14. Mann R.M., Balleyguier C., Baltzer P.A. et al. Breast MRI: EUSOBI recommendations for women’s information // Eur. Radiol. 2015. Vol. 25, No. 12. Р. 36693678. doi: 10.1007/s00330-015-3807-z.

15. Бусыгина О.В., Тухбатуллин М.Г., Пасынков Д.В. Диагностическая ценность магнитно-резонансной томографии с динамическим контрастированием в оценке состояния рубцов молочной железы после вмешательств по поводу доброкачественной патологии // Acta medica Eurasica. 2023. № 4. С. 18–30.

16. Sharma S., Vicenty-Latorre F.G., Elsherif S., Sharma S. Role of MRI in Breast Cancer Staging: A Case-Based Review // Cureus. 2021. Vol. 13, No. 12. Р. e20752. doi: 10.7759/cureus.20752.

17. Jansen S.A., Shimauchi A., Zak L. et al. The diverse pathology and kinetics of mass, nonmass, and focus enhancement on MR imaging of the breast // J. Magn. Reson. Imaging. 2011. Vol. 33, No. 6. Р. 1382–1389. doi: 10.1002/jmri.22567.

18. Stojkovic B., Bojanic K., Koomen M. et al. Breast Dynamic Contrast Enhanced MRI: Fibrocystic Changes Presenting as a Non-mass Enhancement Mimicking Malignancy // Open Med. (Wars). 2017. Vol. 12. Р. 288–294. doi: 10.1515/raon-2017-0016.

19. Van den Bosch M.A., Daniel B.L., Mariano M.N. et al. Magnetic resonance imaging characteristics of fibrocystic change of the breast // Invest. Radiol. 2005. Vol. 40. Р. 436–441. doi: 10.1097/01.rli.0000167123.26334.c8.

20. Yuen S., Uematsu T., Kasami M. et al. Breast carcinomas with strong high-signal intensity on T2-weighted MR images: pathological characteristics and differential diagnosis // J. Magn. Reson. Imaging. 2007. Vol. 25, No. 3. Р. 502–510. doi: 10.1002/jmri.20845.

21. Rieber A., Tomczak R., Mergo P.J. et al. MRI of the breast in the differential diagnosis of mastitis versus inflammatory carcinoma and in monitoring of the inflammatory process during treatment // Eur. Radiol. 1997. Vol. 7, No. 7. Р. 1207–1214. doi: 10.1097/00004728-199701000-00025.

22. Tan H., Li R., Peng W. et al. Radiological and clinical features of adult non-puerperal mastitis // Br. J. Radiol. 2013. Vol. 86. Р. 2012065. doi: 10.1259/bjr.20120657.

23. Jones K.N., Glazebrook K.N., Reynolds C. Pseudoangiomatous stromal hyperplasia: imaging findings with pathologic and clinical correlation // AJR Am. J. Roentgenol. 2010. Vol. 195, No. 4. Р. 1036–1042. doi: 10.2214/AJR.09.3284.

24. Speer M.E., Yoon E.C., Berg W.A., Chang Sen L.Q. Pseudoangiomatous Stromal Hyperplasia: Radiologic-Pathologic Correlation // J. Breast Imaging. 2023. Vol. 5, No. 1. Р. 67–72. doi: 10.1093/jbi/wbac051.

25. Alikhassi A., Skarpathiotakis M., Lu F.L., Curpen B. Pseudoangiomatous stromal hyperplasia of the breast, imaging and clinical perspective: A review // Breast Dis 2023. Vol. 42, No. 1. Р. 147–153. doi: 10.3233/BD-220072.

26. Nia E.S., Adrada B.E., Whitman G.J. et al. MRI features of pseudoangiomatous stromal hyperplasia with histopathological correlation // Breast J. 2021. Vol. 27, No. 3. Р. 188–197. doi: 10.1111/tbj.14154.

27. Luciani M.L., Evans A.J., Gillan M.G. et al. Intramammary lymph nodes: normal and abnormal multimodality imaging features // Br. J. Radiol. 2019. Vol. 92, No. 1104. Р. 20190517. doi: 10.1259/bjr.20190517.

28. Ko E.S., Han B.K., Kim R.B. et al. MRI Features for Prediction Malignant Intra-Mammary Lymph Nodes: Correlations with Mammography and Ultrasound // Investig. Magn. Reson. Imaging. 2022. Vol. 26, No. 2. Р. 135–144. doi: 10.13104/imri.2022.26.2.135.

29. Gunduz Y., Altintoprak F., Tatli Ayhan L. et al. Effect of topical steroid treatment on idiopathic granulomatous mastitis: clinical and radiologic evaluation // Breast J 2014. Vol. 20. Р. 586–591. doi: 10.1111/tbj.12335.

30. Клюшкин И.В., Пасынков Д.В., Бусыгина О.В., Пасынкова О.О. К вопросу о возможном повышении риска рака молочной железы у пациенток, перенесших оперативные вмешательства на ней по поводу доброкачественной патологии // Казанский медицинский журнал. 2015. Т. 96, № 3. С. 316–321.

31. Jang J.Y., Kim S.M., Kim J.H. et al. Clinical significance of interval changes in breast lesions initially categorized as probably benign on breast ultrasound // Medicine (Baltimore). 2017. Vol. 96, No. 12. Р. e6415. doi: 10.1097/MD.0000000000006415.

32. Fischer U. Tumor Growth Rate of Luminal and Nonluminal Invasive Breast Cancer Calculated on MRI Imaging // Clin. Breast Cancer. 2025. Vol. 25, No. 5. Р. 422430. doi: 10.1016/j.clbc.2025.02.008.